Древне-китайская мифология реконструируется по фрагментам древних исторических и философских сочинений («Шуцзин» — Книга Истории; «Ицзин» — Кни́га Переме́н; «Чжуан-цзы; «Ле-цзы»; «Хуайнань-цзы»; «Критические суждения» Ван Чуна).
Наибольшее количество сведений по мифологии содержится в древнем трактате «Шань хай цзин» («Книга гор и морей»,IV-II вв. до н. э.), а также в поэзии Цюй Юаня (IV век до н. э.).
Одна из черт китайской мифологической историзации — эвгемеризация мифических персонажей, которые под влиянием конфуцианского мировоззрения начали истолковываться как реальные деятели.
Главные персонажи становились правителями и императорами, а второстепенные же становились сановниками и чиновниками.
Эвгемеризация мифов способствовала и характерному для китайской мифологии процессу антропоморфизации героев, который продолжался еще долго.
Большу́ю роль в китайской мифологии играли тотемистические представления племен.
Так, племена иньцы, считали своим тотемом ласточку, а племена ся в качестве тотемного животного выбрали змею.
Постепенно змея трансформировалась в дракона (лун), повелевающего дождем, грозой, водной стихией и связанного одновременно с подземными силами.
А ласточка превратилась в фэнхуан — мифическую птицу — символ государыни (дракон стал символом государя).
Миф о хаосе (хунь дунь), являющем собой бесформенную массу, относится к числу древнейших (судя по начертанию иероглифов хунь и тун, в основе лежит представление о водяном хаосе).
Признаки нерасчлененности обнаруживаются и у ряда мифических первопредков.
Согласно трактату книги «Хуайнань-цзы», когда не было ещё ни неба, ни земли и бесформенные образы блуждали в кромешной тьме, из полного хаоса возникли два новых божества.
Представление об изначальном хаосе и мраке отразились и в термине «кайпи» («отделение» — «начало мира», отделение неба от земли).
В «Хронологических записях о трех и пяти правителях» говорится, что небо и земля пребывали в хаосе, подобно содержимому куриного яйца.
Отделение неба от земли происходило по мере роста Пань-гу, с которым связывается и происхождение явлений природы.
Когда Пань-гу умирает, его локти, колени и голова превращаются в пять священных горных вершин, а насекомые которые были на его теле — в людей.
Миф о Пань-гу свидетельствует о наличии в Китае характерного для ряда древних космогонических систем уподобления космоса человеческому телу и соответственно о единстве макро- и микрокосма.
В период поздней древности и средневековья эти миф.
представления закрепились и в других областях знаний, связанных с человеком: медицине, физиогномике, теории портрета и т. п.).
Более архаичным в следует признать  цикл мифов о Нюй-ва, которая представлялась в виде получеловека-полузмеи (или дракона), считалась создательницей всех вещей и людей (но миф о создании ею вселенной неизвестен).
Согласно одному из мифов, она вылепила людей из лёсса и глины, однако поздние варианты мифа связывают с ней и установление брачного ритуала.
В отличие от Пань-гу, который не столько творит мир, сколько сам развивается вместе с ним, Нюй-ва - своеобразный демиург.
Праматерь чинит небосвод, когда он обваливается, отрубает ноги гигантской, черепахе, чтобы подпереть ими небо, с помощью тростниковой золы преграждает путь разливу вод («Хуайнань-цзы»).
Можно предполагать, что Пань-гу и Нюй-ва изначально входили в различные племенные мифологические системы.
Образ Нюй-ва возник либо в юго-восточных областях древнекитайских земель, либо в районе культуры Ба в юго-западной провинции Сычуань, а образ Пань-гу — в южнокитайских областях.
Были времена, когда земля и небо еще не отделились друг от друга, а были слиты воедино , составляли нечто, напоминающее по виду куриное яйцо.
Отсюда и появился, как цыпленок в желтке, первый человек Пань-гу.
Около восемнадцати тысяч лет потребовалось Пань-Гу для того чтобы пробудиться.
Вокруг был липкий мрак, и сердце его онемело от страха.
Но вот его руки нащупали какой-то предмет которым оказался невесть откуда взявшийся топор.
Пань-гу размахнулся что было сил и ударил с размаху перед собой.
Раздался оглушительный грохот, будто гора раскололась надвое.
До этого стоявший на месте мир Пань-Гу пришел в движение.
Все светлое, легкое и чистое всплыло вверх, а мрачное, тяжелое и грязное напротив опустилось на самое дно.
Так и появились небо и земля.
Первые мысли которые появились у этого человека после разделения неба и земли были: "Долги ли они смогут оставаться раздельными и держаться без опоры?".
Пань-Гу не долго думая уперся ногами в землю, а головой в небо.
Все это время он стоял не двигаясь, дабы небо не упало на землю вновь.
Каждый день небосвод поднимался на один чжан и вместе с небом Пань-Гу вытягивался на один Джан, до тех пор, пока расстояние между небом и землей не установилось в 90 тысяч ли.
После этого небо перестало подниматься, и Пань-гу понял, что мир завершен и он смог радостно вздохнуть.
Вместе с его вздохом на свет вырвался ветер и дождь.
Как только он открыл глаза, наступил день.
Ему бы жить и жить, радуясь прочности и красоте новорожденного мира, но жизнь его была в росте.
Он погиб, прекратив расти.
Тело Пань-гу стало светом и жизнью для всего живого.
Левый глаз засиял ярким солнцем, а правый — заблестел светлой луной.
Четыре конечности и пять внутренних частей тела Пань-Гу стали четырьмя сторонами света и пятью священными горами.
Кровь — реками и ручьями, жилы и вены — дорогами, покрывшими землю, плоть — почвой, а волосы на голове и усы — растительностью на ней, зубы и кости — золотом и каменьями, костный мозг — жемчугом и нефритом, предсмертный пот, выступивший на теле Пань-гу, стал дождем и росой.
Еще один миф древнего китая о Восьми бессмертных.
Ба Сян или "Восемь бессмертных" в китайской мифологии считается популярной среди других мифов о группе героев.
В неё входили Люй Дунбинь, Ли Тегуай, Чжунли Цюань, Хань Сянцзы, Цао Гоцзю, Чжан Голао, Лань Цайхэ и Хэ Сяньгу.
Все восемь бессмертных жили в разные времена и каждый из них обладал чудесными способностями.
Каждый из них воплощает в себе одно из состояний существования человека: мужской пол, женский пол, старость, юность, бедность, богатство, благородство и ничтожество.
Все в Китае очень любили Ба Сянь.
На самом деле, когда-то они действительно существовали в разных провинциях Великого Китая.
Все они были немного странными, поэтому рассказы о них передавались из поколения в поколение.
Миф об одном из бессмертных Лань Цайхэ.
Он бродил по всей стране в синем рваном платье, на одной ноге был драный сапог, а другая нога — босая.
Привычки его были странны: летом он утеплял халат ватой, а зимой валялся на снегу.
Он бродил по городским базарам, распевал веселые песни, а за это люди подавали ему монеты.
Затем Лань Цайхэ нанизывал на длинный шнур и таскал за собой.
Были у Лань Цайхэ Кастаньеты, которые он носил всегда с собой.
Встретившись с другими бессмертными, он подарил кастаньеты, оставив себе только корзину с хризантемами.
Вот почему он стал покровителем садоводов.
А вот в Люй Дунбине с трудом можно было узнать бессмертного, так как он скорее напоминал духа: имел лицо дракона, шею журавля, тело тигра, а спину обезьяны.
Эта внешность помогала ему близко подбираться к злым духам и бороться с ними.
Помимо этого , Люй Дунбин обладал феноменальной памятью.
Только лишь за один день он мог запомнить около десяти тысяч иероглифов!
Люй Дунбина часто изображают на рисунках с маленьким мальчиком на руках , так как при встрече с кем либо он всем желает сыновей.
Высокий и красивый, с телом, сплошь покрытым татуировками Чжунли Цюань прекрасно владел грамотой и был непревзойденным командиром.
Он был непобедим во всех сражениях, но однажды другой бессмертный, хромой Те Гуайли, подсказал противнику, как можно одолеть полководца.
Сам же, опираясь на железную клюку и размахивая тыквой-горлянкой,  ушел к реке.
Там сел на листок бамбука и спокойно переплыл на другой берег.
Чжунли Цюань был разбит и бежал в пустыню.
Там он ударился о высокую стену, которая раскололась, а в трещине ее лежала нефритовая шкатулка.
Открыв ее он увидел, что там были наставления о том как стать бессмертным!
Еще один из бессмертных был Чжан Голао - маг и волшебник.
Он был счастливым обладателем белого осла, который мог пробежать немыслимые расстояния за день.
Перед тем как Чжан ложился спать, он складывал осла, словно бумагу, но наутро стоило хозяину побрызгать сверток водой, как он тут же расправлялся и превращался снова в осла.
Чжан садился на него почему-то лицом к хвосту и продолжал путь.
Также был еще один Волшебник по имени Хань Саньцзы.
Однажды он по просьбе императора во время засухи вызвал дождь и снег.
Но оставил без единой капли осадков усадьбу своего дяди, с которым был в ссоре.
А в другой раз во время пира он наполнил таз землей и вырастил чудесные цветы, лепестки которых были покрыты золотыми иероглифами.
Один из бессмертных Цао Гоцзю с рождения ничего не умел делать, но по счастливой случайности он встретил Лань Цайхэ, который подарил ему кастаньеты.
И Цао стал петь, плясать, строить удивительные рожи и все артисты считают его своим покровителем.
Среди бессмертных была всего лишь одна женщина — Хэ Сяньгу.
Она умела обходиться без еды и воды, умела предсказывала судьбу и покровительствовала всему домашнему хозяйству.
Боги время от времени поручали ей сметать цветы у небесных врат,а как закончив работу на небе, она снова спускалась на землю.
Каждый из восьми бессмертных жили своей жизнью, но время от времени встречались друг с другом.
Однажды их пригласила царица Запада Си Ванму, где они всласть попировали и отправились в гости к владыке Востока.
На пути их встало огромное Восточное море.
Но даже водная бездна была бессмертным нипочем.
Каждый пустился вплавь на том, чем владел: кто на кастаньетах, кто на железной клюке, кто на корзине, кто на осле, ведь все это оказалось непотопляемым.
Много мифических чудищ было в китайской мифологии, но самой большей популярностью из всех пользовались драконы.
Начертание иероглифа «лун» (дракон), представляющее собой пиктограмму, изображающую животное с длинным телом и головой, увенчанной рогами.
Существуют предположения о том, что прообразом этих пиктограмм была ящерица.
Дракона изображали в самых причудливых формах.
Во всех случаях облик Луна был величественным, суровым и воинственным.
Вот одно из описаний.
«Глаза дракона похожи на кроличьи, а уши — на коровьи; Над его огромной пастью растут длинные усы, а туловище походит на тело змеи, покрытое чешуей; четыре тигровые лапы имеют орлиные когти».
Бывало, что дракона изображали в виде огромной змеи или животного, черты которого напоминали смесь тигра и лошади.
Дракона изображали в облаках и в тумане , чтобы создать представление о необычайной силе.
Дракон взмывал в небо ,скалил клыки и выпускал когти.
Дракон обладал способностью к приспособлению в любых ситуациях таких как бег, плавание и полет.
Лун служил геральдической эмблемой на знаменах знатных родов и кланов.
В средневековье в Китае, символом императора считался дракон, который был изображен на всех вещах принадлежавших его величеству.
Существует много преданий о царе драконов — лунване.
Согласно одной из легенд, однажды в море заболел царь драконов.
Среди обитателей водного царства не нашлось лекаря, который мог бы его вылечить царя.
Лунвану не оставалось ничего другого, как принять облик старика и отправиться к людям.
Побывав у большинства лекарей владыка моря так и не смог выяснить какая у него болезнь.
Наконец ему удалось попасть к знаменитому целителю, который, пощупав пульс пациента, очень удивился, так как обнаружил, что сердце бьется совсем не так, как у обычных людей.
Врач сказал об этом старику и тот был вынужден открыть, что он царь драконов.
Врач заявил, что определить и вылечить болезнь он сможет, если старик снова превратится в дракона.
Обычно драконы людям не показываются, на этот раз владыка вод, чтобы исцелиться согласился выполнить требование целителя.
Согласно условию, лекарь пришел на берег моря и дракон поднялся над волнами навстречу ему.
Лекарь осмотрел его и обнаружил, что все проблемы оттого, что за чешую дракона на пояснице заползла маленькая сколопендра, которая и причиняла ему невыносимо сильную боль.
Удалив сколопендру, врач смазал поврежденную чешую мазью, и боль прошла.
В знак благодарности за исцеление царь драконов обещал целителю ниспосылать людям по их просьбе хорошую погоду, благодатные дожди и с тех самых пор каждый год в День исцеления по всему Китаю исполнялся танец дракона.
По традиционным представлениям, дракон символизирует счастье и благополучие.
Засуха и наводнение приносили китайскому народу разорение, нищету, голод.
Кого же молить о помощи в борьбе со стихией?
И было решено обратиться к самому царю драконов.
Если какой-нибудь район подвергался засухе или наводнению, то местные жители исполняли ритуальный танец дракона, умоляя владыку моря чтобы тот ниспослать дождь.
Если засуха продолжалась спустя некоторое время, то это означал отказ дракона послать дождь.
Тогда люди молились перед изображением дракона.
Культ Лунвана(правителя драконов) был чрезвычайно распространен в старом Китае.
Множество посвященных ему храмов сооружались близ рек, озер, переправ и колодцев.
Моряки, рыбаки, земледельцы и водоносы - все они просили его о заступничестве, ведь считалось, что подземные источники подвластны царю драконов и соединяются под землей с морем.
Во время засухи статую лунвана выносили из храма и ставили на солнцепеке, чтобы он почувствовал, каково им и помог, и во время наводнения ее носили по окрестностям, чтобы показать лунвану размеры бедствия и усовестить его.
Если это не помогало, то статую топили в воде в надежде на то, что пойдет дождь и прекратится ужасная засуха.
Если же и после этого поля оставались сухими, то исполнялся обряд «бичевания дракона».
Сделанному из глины или из другого материала изображению дракона наносили удары плетью или бамбуковой палкой, требуя ниспослать дождь.
Последний миф о мальчике Лунтане, сын рыбака.
Жил на Сунгари один молодой, но умный человек.
Отец его нажил рыбной ловлей порядочное состояние.
Сын, хотя и продолжал занятие отца, но не из-за нужды, а только по любви к делу; и поэтому он позволял себе иногда разные прихоти.
Часто его работники ловили рыбу, а он бродил по горам и склонам.
Однажды он забрел на Лунтан шань и увидел там великолепный бассейн.
Долго рыбак сидел на берегу его, и вдруг ему взбрело в голову: вот бы вышел здесь хороший садок для рыбы!
Задумано - сделано, вернулся он домой, выбрал два десятка самых хороших рыб разных пород, которые не мешают жить друг другу, отнес их живыми на Лунтан шань и пустил в бассейн; а чтобы отличить своих рыб от приплода, он каждой пущенной рыбе надел на хвост медное кольцо со своим именем.
Прошло несколько дней и ночей, после того улова.
Повезли его работники продавать рыбу в Улагай и наблюдают за тем, что местные рыбаки поймали пару рыб с медными кольцами.
Взяли работники этих рыб и отвезли своему хозяину.
Да, это его рыбы, которых он пустил в Лунтан...
Пошел рыбак со своими людьми на гору, закинул невод в Лунтан, но ни одной рыбы там не смог поймать.
Ясно, что между Сунгари и Лунтаном есть ход по которому когда-то ходил дракон.
Лунтан - священный водоем, где губернатор два раза в год, в дни перемены одежды в парадной одежде совершает коленопреклонение перед священным деревом и перед бассейном вся ряска с поверхности воды тотчас же собирается к противоположному берегу, хотя бы не было ни малейшего ветерка...
А всего удивительнее то, откуда берется вода в Лунтане, на самой вершине высокой горы?
Много воды ведь должно испаряться, особенно в жаркое время, - а между тем вода в бассейне никогда ни на вершок не убывает, хотя никакого ручья в Лунтан не впадает….
Поэтому многие считают Лунтан священным водоемом, ходом в жилище самого Лунвана, князя дракона.
